Вы вошли как Гость
Добро пожаловать на наш сайт
Гость
Четверг, 20.07.2017, 13:38
Православный приход в Штраубинге
Главная | Литературная страничка. | Мой профиль | Регистрация | Выход | Вход

Стихотворения о Великом Посте

     Великий Пост – особое время для верующей души, время сугубой молитвы, покаяния… Дни, когда мы хоть немного отрываемся от земли и становимся ближе к Небу…
Поэзия молитвы по-особому преломилась в чутких душах русских стихотворцев, вдохновив их на создание произведений, помогающих и нам вырваться из уз земной суеты. Предлагаем вашему вниманию подборку стихотворений русских поэтов XVIII – XX века, посвященную Великому Посту.


И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет – Господь сына блудного спросит:
“Был ли счастлив ты в жизни земной?”

И забуду я все – вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав –
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным коленам припав.
(Иван Бунин, 1918)
 
     Отцы пустынники
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв.

Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста.
Всех чаще мне она приходит на уста

И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.

Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
(А.С. Пушкин)
 
     Учитель
Он шел безропотно тернистою дорогой,
Он встретил радостно и гибель и позор;
Уста, вещавшие ученье правды строгой,
Не изрекли толпе глумящейся укор.
Он шел безропотно и, на кресте распятый,
За этот грешный мир, порока тьмой объятый,
За ближнего лилась Его святая Кровь.
О, дети слабые скептического века!
Иль вам не говорит могучий Образ тот
О назначении великом человека
И волю спящую на подвиг не зовет?
О, нет! Не верю я. Не вовсе заглушили
В нас голос истины корысть и суета;
Еще настанет день... Вдохнет и жизнь и силу
В наш обветшалый мир учение Христа!
(Алексей Плещеев)
 
     Воскрешение Лазаря
О, Царь и Бог мой! Слово силы
Во время оно Ты сказал, -
И сокрушен был плен могилы,
И Лазарь ожил и восстал.
Молю, да слово силы грянет,
Да скажешь "встань!" душе моей, -
И мертвая из гроба встанет,
И выйдет в свет Твоих лучей.
И оживет, и величавый
Ее хвалы раздастся глас
Тебе – сиянью Отчей славы,
Тебе – умершему за нас!
(А.С. Хомяков)
 
     Вход в Иерусалим
Широка, необозрима,
Чудной радости полна,
Из ворот Иерусалима
Шла народная волна.
Галилейская дорога
Оглашалась торжеством:
"Ты идешь во имя Бога,
Ты идешь в Свой царский дом!
Честь Тебе, наш Царь смиренный,
Честь Тебе, Давидов Сын!"
Так, внезапно вдохновенный,
Пел народ. Но там один,
Недвижим в толпе подвижной,
Школ воспитанник седой,
Гордый мудростию книжной,
Говорил с усмешкой злой:
"Это ль Царь ваш, слабый, бледный,
Рыбаками окружен?
Для чего Он в ризе бедной,
И зачем не мчится Он,
Силу Божью обличая,
Весь одеян черной мглой,
Пламенея и сверкая
Над трепещущей землей?"
И века прошли чредою,
И Давидов Сын с тех пор,
Тайно правя их судьбою,
Усмиряя буйный спор,
Налагая на волненье
Цель любовной тишины,
Мир живет, как дуновенье
Наступающей весны.
И в трудах борьбы великой
Им согретые сердца
Узнают шаги Владыки,
Слышат сладкий зов Отца.
(А.С. Хомяков)
 
     Легенда
Был у Христа Младенца сад,
И много роз взрастил Он в нем.
Он трижды в день их поливал,
Чтоб сплесть венок Себе потом,
Когда же розы расцвели,
детей еврейских созвал Он.
Они сорвали по цветку
И сад был весь опустошен.
«Как ты сплетешь Себе венок,
В твоем саду нет больше роз?»
«Вы позабыли, что шипы
Остались мне», - сказал Христос.
И из шипов они сплели
Венок колючий для Него
И капли крови, вместо роз,
Лицо украсили Его.
(Алексей Плещеев)
 
     * * *
Любовью к ближним пламенея,
Народ смиренью Он учил,
Он все законы Моисея
Любви закону подчинил;
Не терпит гнева Он, ни мщенья
Он проповедует прощенье,
Велит за зло платить добром;
Есть неземная сила в нем,
Слепым Он возвращает зренье,
Дарит и крепость и движенье
Тому, кто был и слаб и хром;
Ему признания не надо,
Сердец мышленье отперто,
Его пытующего взгляда
Еще не выдержал никто.
Целя недуг, врачуя муку,
Везде спасителем Он был,
И всем простер благую руку,
И никого не осудил.
(А.И. Толстой)
 
     Гефсиманский сад
Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со Мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни Мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников Себя предаст».

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди – Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы Мне сюда?
И, волоска тогда на Мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко Мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».
(Борис Пастернак, 1949г.)
 
     Чудо
Он шел из Вифании в Ерусалим,
Заранее грустью предчувствий томим.
Колючий кустарник на круче был выжжен,
Над хижиной ближней не двигался дым,
Был воздух горяч и камыш неподвижен,
И Мертвого моря покой недвижим.

И в горечи, спорившей с горечью моря,
Он шел с небольшою толпой облаков
По пыльной дороге на чье-то подворье,
Шел в город на сборище учеников.

И так углубился Он в мысли Свои,
Что поле в унынье запахло полынью.
Все стихло. Один Он стоял посредине,
А местность лежала пластом в забытьи.
Все перемешалось: теплынь и пустыня,
И ящерицы, и ключи, и ручьи.

Смоковница высилась невдалеке,
Совсем без плодов, только ветки да листья.
И Он ей сказал: "Для какой ты корысти?
Я жажду и алчу, а ты – пустоцвет,
И встреча с тобой безотрадней гранита.

О, как ты обидна и недаровита!
Останься такой до скончания лет".
По дереву дрожь осужденья прошла,
Как молнии искра по громоотводу.
Смоковницу испепелило дотла.

Найдись в это время минута свободы
У листьев, ветвей, и корней, и ствола,
Успели б вмешаться законы природы.
Но чудо есть чудо, и чудо есть Бог.
Когда мы в смятеньи, тогда средь разброда
Оно настигает мгновенно, врасплох.
(Борис Пастернак, 1947г.)
 
     На страстной
Еще кругом ночная мгла.
Еще так рано в мире,
Что звездам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.

Еще кругом ночная мгла.
Такая рань на свете,
Что площадь вечностью легла
От перекрестка до угла,
И до рассвета и тепла
Еще тысячелетье.

Еще земля голым-гола,
И ей ночами не в чем
Раскачивать колокола
И вторить с воли певчим.

И со Страстного четверга
Вплоть до Страстной субботы
Вода буравит берега
И вьет водовороты.

И лес раздет и непокрыт,
И на Страстях Христовых,
Как строй молящихся, стоит
Толпой стволов сосновых.

А в городе, на небольшом
Пространстве, как на сходке,
Деревья смотрят нагишом
В церковные решетки.

И взгляд их ужасом объят.
Понятна их тревога.
Сады выходят из оград,
Колеблется земли уклад:
Они хоронят Бога.

И видят свет у царских врат,
И черный плат, и свечек ряд,
Заплаканные лица -
И вдруг навстречу крестный ход
Выходит с Плащаницей,
И две березы у ворот
Должны посторониться.

И шествие обходит двор
По краю тротуара,
И вносит с улицы в притвор
Весну, весенний разговор
И воздух с привкусом просфор
И вешнего угара.

И март разбрасывает снег
На паперти толпе калек,
Как будто вышел человек,
И вынес, и открыл ковчег,
И все до нитки роздал.

И пенье длится до зари,
И, нарыдавшись вдосталь,
Доходят тише изнутри
На пустыри под фонари
Псалтырь или Апостол.

Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь -
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.

(Борис Пастернак, 1946г.)
 
     Изгнание
Темнеют, свищут сумерки в пустыне.
Поля и океан...
Кто утолит в пустыне, на чужбине
Боль крестных ран?

Гляжу вперед, на черное Распятье
Среди дорог –
И простирает скорбные объятья
Почивший Бог.
(Иван Бунин, Бретань, 1920)
 
     В Крестопоклонную неделю
Весенних мыслей бездорожье
И чувств весенних теснота -
Я ухожу от них к подножью
Животворящего Креста.
Здесь все - в одном переживанье,
Все манит душу в Горний мир:
Лампад задумчивых мерцанье,
Звучанье стройное стихир...
Стою, молюсь, и что-то очень
Напоминает детство мне,
Как будто чистый колокольчик
Оттуда счастьем прозвенел,
Как будто время раскололось,
И вновь просторы предо мной,
И вновь призывный слышу голос -
Забытый, но такой родной.
Я знаю - не достоин чуда,
Но смилосердись, Боже мой,
Пусть снова я, как мальчик, буду
Ходить доверчиво с Тобой.
И здесь, у крестного подножья,
Молю я: укажи мне путь!
Готово сердце мое, Боже,
Готово вновь к тебе прильнуть!
(Иеромонах Димитрий (Захаров))
 
     В Лазареву субботу
Ныне, прежде шести дней Пасхи,
Вновь Евангелие нас зовет
К тем священным местам вифанским,
В первый век, в тридцать третий год.
...Плачут Марфа с Марией: Лазарь
Умер, брат их и друг Христов.
Схоронили. Господь не сразу
У ним приходит. Печаль и стон;
Утешают, вздыхая люди:
Что уж, мол, сокрушаться зря,
Все мы смертны и "все там будем" -
Так обычно ведь говорят.
А Спаситель до слез расстроган.
- Где ваш брат? Покажите Мне.
- Уж четвертый день... Но пред гробом
Гряди вон! - звучит в тишине.
И с печатью зловещей тлена,
Пеленами, как труп, обвит -
Вот он, Лазарь четверодневный,
Он - живой! - среди нас стоит.
...Скажет скептик, вздохнув уныло,
Что Вифании не видал,
Что земля - сплошная могила,
Что никто из нее не встал.
Друг, неправда! Есть жизнь за смертью.
Лазарь - он заглянул туда.
Нас Христос убеждает: верьте,
Жизнь верну вам, Свою отдав.
(Иеромонах Димитрий (Захаров))
 
     Из венка сонетов "Молитва в Гефсиманском саду"
В тени олив коленопреклоненный
Среди камней стоял один Христос.
В полночной тьме дрожа и униженный,
Весь грех веков душой Своей Он нес.

Величьем зла земного пораженный
И силой всех Господних кар и гроз,
Предвечный Агнец, в жертву принесенный,
Не мог теперь сдержать невольных слез.

Адам, в раю прельщенный змием с Евой,
Прейдя запрет, пред Богом согрешил.
Но пил за них Христос всю ярость гнева.

Ему напиток огненный претил,
Горько вино змеиного посева.
- Да минет чаша! - Он Отца молил.
- Да минет чаша! - слезно Он молил.
Всесилен Бог, и все Ему возможно,
Его Отец во все века любил
Непостижимо, свято и неложно.

Но в этот час, уж не имея сил,
Молясь один на каменном подножье,
Он Сам Себе назначить должен был
Единый путь, согласный воле Божией.

И на Христа восстало мира зло,
Вновь сатана приполз с мечтой надменной,
И пламя ада сердце Спаса жгло.

Но Он стоял на камне преклоненный,
О как молиться было тяжело,
Провидя Крест душою просветленной.
(Лев Рыжов)
 

     Плач Богородицы у Креста
Ты, Распятый, висишь пред вратами,
Я, рыдая, стою у Креста,
Словно ада подземное пламя
Жжет мне сердце и сушит уста,

Сыне Мой, Мое Сладкое Чадо,
Ты угас на Кресте предо Мной,
Ненаглядный Мой Свет и Отрада,
Умереть Я желаю с Тобой.

Как глядеть на Тебя, бездыханна!
В ад сведи Свою скорбную Мать,
Лишь бы Мне быть с Тобой непрестанно,
Твои очи, Мой Сын, целовать.

Сник главой Ты под иглами терний
И не видишь, не слышишь угроз,
Всюду толпы безумные черни
Твое Имя клянут, Мой Христос.

Не оставь Меня, Слово Господне,
Стая стрел Мою душу прошла,
Мое сердце, как огнь преисподней,
Величайшая скорбь обожгла.
(Лев Рыжов)

                                                                                                                                                                 *****

Молитва алтарника. (Святочный рассказ)                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Протоиерей Николай


В Рождественский сочельник после чтения Царских часов протодиакон сетовал:
— Что за наваждение в этом году? Ни снежинки. Как подумаю, завтра Рождество, а снега нет, — никакого праздничного настроения.
— Правда твоя, — поддакивал ему настоятель собора, — в космос летают, вот небо и издырявили, вся погода перемешалась. То ли зима, то ли ещё чего, не поймёшь.
Алтарник Валерка, внимательно слушавший этот разговор, робко вставил предложение:
 А вы бы, отцы честные, помолились, чтобы Господь дал нам снежку немножко.

Настоятель и протодиакон с недоумением воззрились на всегда тихого и безмолвного Валерия: с чего это он, мол, осмелел? Тот сразу заробел:
— Простите, отцы, это я так просто подумал, — и быстро юркнул в «пономарку».
Настоятель повертел ему вслед пальцем у виска. А протодиакон хохотнул:
— Ну, Валерка чудак, думает, что на небесах, как дом быта: пришёл, заказал и получил, что тебе надо.
После ухода домой настоятеля и протодиакона Валерка, выйдя из алтаря, направился в собор к иконе Божией Матери «Скоропослушница». С самого раннего детства, сколько он себя помнит, его бабушка всегда стояла здесь и ухаживала за этой иконой во время службы. Протирала её, чистила подсвечник перед ней.
Валерка всегда был с бабушкой рядом. Та внука одного дома не оставляла, идёт на службу — и его за собой тащит. Парень рано лишился родителей, и поэтому его воспитывала бабушка. Отец Валерки был законченный алкоголик, избивал частенько свою жену. Бил её, даже когда была беременна Валеркой. Вот и родился мальчик недоношенный, с признаками умственного расстройства. В очередном пьяном угаре Валеркин папа ударил его мать о радиатор головой так сильно, что она отдала Богу душу. Из тюрьмы отец уже не вернулся.
Так и остался Валерка на руках у бабушки. Кое-как окончил восемь классов в спецшколе для умственно отсталых, но главной школой для него были бабушкины молитвы и соборные службы.
Бабушка умерла, когда ему исполнилось 19. Настоятель пожалел — куда он, такой убогий? — и разрешил жить при храме в сторожке, а чтобы хлеб даром не ел, ввёл в алтарь подавать кадило. За тихий и боязливый нрав протодиакон дал ему прозвище Трепетная Лань. Так его и называли, посмеиваясь частенько над наивными чудачествами и бестолковостью. Правда, что касается богослужения, бестолковым его назвать было никак нельзя. Что и за чем следует, он знал наизусть лучше некоторых клириков. Протодиакон не раз удивлялся: «Валерка наш — блаженный, в жизни ничего не смыслит, а в уставе прямо дока какой!»
Подойдя к иконе «Скоропослушница», Валерий затеплил свечу. Служба уже закончилась, и огромный собор был пуст, только две уборщицы намывали полы к вечерней службе. Валерка, встав на колени перед иконой, опасливо оглянулся на них.
Одна из церковниц, увидев, как он ставит свечу, с раздражением сказала другой:
— Нюрка, ты посмотри только, опять этот ненормальный подсвечник нам воском зальёт, а я ведь только его начистила к вечерней службе! Сколько ему ни говори, чтобы между службами не зажигал свечей, он опять за своё! А староста меня ругать будет, что подсвечник нечищеный. Пойду, пугану эту Трепетную Лань.
— Да оставь ты парня, пущай молится.
— А что, он тут один такой? Мы тоже молимся, когда это положено. Вот начнёт батюшка службу, и будем молиться, а сейчас не положено, — и она, не выпуская из рук швабру, направилась в сторону коленопреклоненного алтарника. Вторая, преградив ей дорогу, зашептала:
— Да не обижай ты парня, он и так Богом обиженный, я сама потом подсвечник почищу.
— Ну, как знаешь, — отжимая тряпку, всё ещё сердито поглядывая в сторону алтарника, пробурчала уборщица.
Валерий, стоя на коленях, тревожно прислушивался к перебранке, а когда понял, что беда миновала, достал ещё две свечи, поставил их рядом с первой,
снова встал на колени:
 Прости меня, Пресвятая Богородица, что не вовремя ставлю тебе свечки, но когда идёт служба, тут так много свечей стоит, что ты можешь мои не заметить.Тем более они у меня маленькие,по десять копеек. А на большие денег нету и взять-то не знаю где.
Тут он неожиданно всхлипнул:
— Господи, что же я Тебе говорю неправду. Ведь на самом деле у меня ещё семьдесят копеек осталось. Мне сегодня протодиакон рубль подарил: «На, — говорит, — тебе, Валерка, рубль, купи себе на Рождество мороженое крем-брюле, разговейся от души». Я подумал: крем-брюле стоит двадцать восемь копеек, значит, семьдесят две у меня остаётся и на них я смогу купить Тебе свечи.
Валерка наморщил лоб, задумался, подсчитывая про себя что-то. Потом обрадованно сказал:
— Тридцать-то копеек я уже истратил, двадцать восемь отложил на мороженое, у меня ещё сорок две копейки есть, хочу купить на них четыре свечки и поставить Твоему Родившемуся Сыночку. Ведь завтра Рождество.
Он, тяжко вздохнув, добавил:
— Ты меня прости уж, Пресвятая Богородица. Во время службы около Тебя народу всегда полно, а днём — никого. Я бы всегда с Тобою здесь днём был, да Ты ведь Сама знаешь, в алтаре дел много. И кадило почистить, ковры пропылесосить, и лампадки заправить. Как всё переделаю, так сразу к Тебе приду.
Он ещё раз вздохнул:
— С людьми-то мне трудно разговаривать, да и не знаешь, что им сказать, а с Тобой так хорошо, так хорошо! Да и понимаешь Ты лучше всех. Ну, я пойду.
И, встав с колен, повеселевший пошёл в алтарь. Сидя в «пономарке» и начищая кадило, Валерий мечтал, как купит после службы мороженое, которое очень любил. «Оно вообще-то большое, это мороженое, — размышлял парень, — на две части его поделить, одну съесть после литургии, а другую -после вечерней».
От такой мысли ему стало ещё радостнее. Но что-то вспомнив, он нахмурился и, решительно встав, направился опять к иконе «Скоропослушница». Подойдя, он со всей серьезностью сказал:
— Я вот о чем подумал, Пресвятая Богородица, отец протодиакон — добрый человек, рубль мне дал, а ведь он на этот рубль сам мог свечей накупить или ещё чего-нибудь. Понимаешь, Пресвятая Богородица, он сейчас очень расстроен, что снега нет к Рождеству. Дворник Никифор, тот почему-то, наоборот, радуется, а протодиакон вот расстроен. Хочется ему помочь. Все Тебя о чем-то просят, а мне всегда не о чем просить, просто хочется с Тобой разговаривать. А сегодня хочу попросить за протодиакона, я знаю, Ты и Сама его любишь. Ведь он так красиво поёт для Тебя «Царице моя Преблагая…»
Валерка закрыл глаза, стал раскачиваться перед иконой в такт вспоминаемого им мотива песнопения. Потом, открыв глаза, зашептал:
— Да он сам бы пришёл к Тебе попросить, но ему некогда. Ты же знаешь, у него семья, дети. А у меня никого нет, кроме Тебя, конечно, и Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа. Ты уж Сама попроси Бога, чтобы Он снежку нам послал. Много нам не надо, так, чтобы к празднику беленько стало, как в храме. Я думаю, что Тебе Бог не откажет, ведь Он Твой Сын. Если бы у меня мама чего попросила, я бы с радостью для неё сделал. Правда, у меня её нет, все говорят, что я — сирота.
Но я-то думаю, что не сирота. Ведь у меня есть Ты, а Ты — Матерь всем людям, так говорил владыка на проповеди. А он всегда верно говорит. Да я и сам об этом догадывался. Вот попроси у меня чего-нибудь, и я для Тебя обязательно сделаю.
Хочешь, я не буду такое дорогое мороженое покупать, а куплю дешевенькое, за девять копеек — молочное.
Он побледнел, потупил взор, а потом, подняв взгляд на икону, решительно сказал:
 Матерь Божия, скажи Своему Сыну, я совсем не буду мороженое покупать, лишь бы снежок пошёл. Ну, пожалуйста. Ты мне не веришь? Тогда я прямо сейчас пойду за свечками…
Валерий встал и пошёл к свечному ящику, полный решимости. Однако чем ближе он подходил, тем меньше решимости у него оставалось. Не дойдя до прилавка, он остановился и, повернувшись, пошёл назад, сжимая во вспотевшей ладони оставшуюся мелочь. Но, сделав несколько шагов, повернул опять к свечному ящику. Подойдя к прилавку, он нервно заходил около него, делая бессмысленные круги. Дыхание его стало учащенным, на лбу выступила испарина. Увидев его, свечница крикнула:
— Валерка, что случилось?
— Хочу свечек купить, — остановившись, упавшим голосом сказал он.
— Господи, ну так подходи и покупай, а то ходишь, как маятник.
Валерка тоскливо оглянулся на стоящий вдали кивот со «Скоропослушницей».
Подойдя, высыпал мелочь на прилавок и осипшим от волнения голосом произнёс:
— На все, по десять копеек.
Когда он получил семь свечей, у него стало легче на душе.
…Перед вечерней Рождественской службой неожиданно повалил снег пушистыми белыми хлопьями. Куда ни глянешь, всюду в воздухе кружились белые лёгкие снежинки. Детвора вывалила из домов, радостно волоча за собой санки.
Протодиакон, солидно вышагивая к службе, улыбался во весь рот, раскланиваясь на ходу с идущими в храм прихожанами. Увидев настоятеля, он закричал:
— Давненько, отче, я такого пушистого снега не видел, давненько. Сразу чувствуется приближение праздника.
— Снежок — это хорошо, — ответил настоятель, — вот как прикажете синоптикам после этого верить? Сегодня с утра прогноз погоды специально слушал, заверили, что без осадков. Никому верить нельзя.
Валерка, подготовив кадило к службе, успел подойти к иконе:
 Спасибо, Пресвятая Богородица, какой добрый у Тебя Сын, мороженое-то маленькое, а снегу вон сколько навалило.
«В Царствии Божием, наверное, всего много, — подумал, отходя от иконы, Валерка.

— Интересно, есть ли там мороженое вкуснее крем-брюле? Наверное, есть, — заключил он свои размышления и радостный пошёл в алтарь.

_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

…Не суди меня, Боже, строго,
Не тверди о моих грехах.
Я слепа. Я искала дорогу.
А ты нес меня на руках…

__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

О силе Креста

Есть такой назидательный рассказ о силе Креста и крестного знамения. Три девушки шли по железнодорожным путям и оказались между двумя встречными поездами. Все три остались живы и невредимы. Поезда прошли и девушки увидели трёх бесов, спорящих между собой. «Ты что её под поезд не толкнул? — говорят двое третьему. — Такой удобный случай был, была бы душа наша.» А тот отвечает: «Не мог — на ней крестик, и ничего у меня не вышло». А ты свою почему не погубил? Она же без креста". — «Да, на ней креста нет, но когда она выходила из дома, она осенила себя крестным знамением, и я тоже ничего не мог сделать». И третьего беса спросили: «Ну, а ты чего зевал? Она же у тебя совсем неверующая!» — «Так-то оно так, да её мать перекрестила и на дорогу сказала: „Иди с Богом“. Тут я бессилен: материнское благословение не имею права нарушать, потому что оно — от Бога».

_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
В счастливые минуты — Хвали Бога,
В трудные минуты — Ищи Бога,
В тихие минуты — Поклоняйся Богу,
В минуты боли — Доверяйся Богу.
Каждую минуту — Благодари Бога!

_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.

Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.

Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.

Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.

Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!

Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно…
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Город Трир (Trier an der Mosel) на реке Мозель, расположенный на западной границе немецкой земли Рейнланд-Пфальц, в справочной литературе фигурирует не только как древнейший город Германии,

но и самый первый христианский город на немецкой земле, имевший когда-то в Западной Европе титул «святого города». Многие его редчайшие исторические памятники, сохранившиеся с античных времен,

в совокупности с уникальными по значимости христианскими святынями объявлены ЮНЕСКО всемирным культурным достоянием.

Среди них значится и знаменитый хитон Господа нашего Иисуса Христа.

При раскопках в Святой земле было обретено множество реликвий, ставших бесценными христианскими святынями,

многие из которых святая Елена привезла в Трир и среди них - Cв. Хитон Спасителя.Der heilige Rock Jesu Christi,кстати, в Трире его чаще называют туникой.

В 1700 году - хитон Спасителя помещен в драгоценный ковчег на возвышении в вертикальном положении и был доступен для обозрения и поклонения всем молящимся.

В 1975 году сооружен новый ковчег, в котором (для большей сохранности) Св. Хитон располагается на плоскости. Он находится в трех, вложенных друг в друга ковчегах -

стеклянном, серебряном и золотом.

И сегодня, как и всегда, трирцы и паломники со всего света молятся у алтаря перед Святым Хитоном.

Фотография протоирея Алексея Веснина.

 

Стихи,навеянные паломничеством в город Трир.

Автор - Людмила К.

 

Хитон Иисуса Христа

 

Очень важно всем нам поклоняться святым местам,

Чтобы духовно нам укрепляться,в вере крепкой всем утверждаться.

Увидели мы сегодня Хитон,в который был облачён он,

Кто отдал жизнь,не жалея себя.За всех нас- за тебя и меня.

 

Этот Хитон ему мама перед смертью связала.

Предвидела она и знала,Что будет сын её пригвождён,

Да ещё и копьём прободён.

 

Благоговейно петлю за петлёй плела,

Материнские слёзы горько лила.

В каждой петельке слеза,

И от слёз воспалились глаза.

 

Вязали Хитон материнские руки,

Знала,что сын её примет страшные муки.

«Как же тебе ,мой Бог и сыночек помочь

В эту страшную тёмную ночь?!

Лучше мне эти муки принять,

Чем рядом молча стоять и страдать

Но ты должен сию чашу испить,

Чтобы смертью своей смерть победить!»

 

Богородица крепкую веру имела,

Но всё же материнское сердце скорбело.

Надежду на вечную жизнь берегла,

Но спокойно жить она не могла.

 

Только любовь Его к нам смерть победила,

И в материнской любви великая сила,

Знала она,что за этот Хитон будут жребий бросать,

Потому и старалась крепко вязать.

 

Чтоб не смогли раз


           Календарь
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
      

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0